Рыбак
Старик спокойно рыбачил на пирсе. Кеды, сумка через плечо, на талии завязана легкая куртка. Пепельные волосы собраны в низкий хвост.
Не рыбак, а колоритный прохожий, волею судеб случившийся тут с удочкой. Именно у таких — чуть несуразных артистичных стариков — все шансы стать моей жертвой.
Я приглядывалась к нему. Со скучающим видом заняла деревянную лавку у него за спиной. За моей же спиной высились ряды зеленых кустов. Пирс был пуст. Нас никто не должен потревожить. Несколько раз я подходила к краю воды, словно наблюдая за утками, бесшумно крадущимися по водной глади. Конечно, на деле мое внимание было приковано к рыбаку. Его профилю. Его повадкам. Его манере. Дыханию.
Рыбак рыбака... Но у меня иной тип охоты.
Наконец, мое исследование окончено. Я взяла нож. Старик наверняка слышал, как я затачиваю инструмент, но даже ухом не повел. Ха, не пуганый!
***
Большую часть времени он проводил на полу моей комнаты. Пахло от него почти нестерпимо ярко, но для меня этот запах — наслаждение. Слегка пряный, определенно не полезный для здоровья, густой. Говорят, от него кружится голова, особенно на первых порах, когда только входишь в дело.
Я разбирала старика по частям, его лицо и правая рука исказились до неузнаваемости. Новая внешность мне больше понравилась. Но я шла дальше, перелистывала фотографии филигранных работ мастеров моего дела. Размышляла. Замахивалась на своего старика снова и снова, оставляла лежать в темном углу, изредка бросая на него косой взгляд. Иногда казалось, он задыхается, словно утопая в болоте...
Две недели спустя я нашла место, где повешу его.
Стена Новой Третьяковки идеально гармонировала с багетом новой картины.